«Психовертикаль» Энди Киркпатрик

Автор – британский альпинист с ярко-выраженной любовью к большим, гладким и пугающим стенам. И лазать их он предпочитает зимой. Холодно, страшно и никого вокруг, чтобы протянуть руку помощи!

Физически я был очень крепок, постоянно бегал, лазил и вообще попадал в разные неприятности, которые с такими детьми обычно случаются. Моя одежда всегда была протёрта и порвана, а затем зашита и залатана, а ботинок мне хватало не более чем на две-три недели. Так что единственным спасением для моей отчаявшейся мамы стали шорты и дешёвые резиновые сапоги. Ноги мои были вечно все в синяках и цыпках. С рождением брата Робина у меня появился новый товарищ по играм, но, поскольку я был задирой, Робину часто приходилось туго: он падал, наталкивался на мебель, огребал тумаки, улетал в нокаут и вообще в ходе наших игр регулярно получал какие-то травмы. Очень ярко припоминаю, как мама даёт мне оплеуху, рыдающий Робин прячется за её спиной, а она орёт: «У твоего брата кости небось резиновые!» Она так часто это повторяла, что я и в самом деле поверил, что такое возможно, отчего, понятно, жизнь Робина легче не стала. Так что я привык думать, что наша семья – фактически уродцы, ведь, помимо брата с резиновыми костями, у меня была мама с «глазами на затылке».

<…>

Худшая из историй, в которую я вляпался и о которой сохранил одно из самых ранних осознанных воспоминаний, случилась, когда мы с Робином зашли к соседям, чтобы поглазеть на их аквариум. Он стоял на деревянной подставке возле входной двери и выглядел как огромный полный рыб телевизор. Мы стояли, прижавшись носами к стеклу, и смотрели, как рыбы снуют туда-сюда в толще воды. Мама в этот момент болтала с владельцами аквариума на пороге, а папа был в экспедиции. Вероятно, мы с мамой гуляли по окрестностям, и она привела нас посмотреть на рыбок, чтобы отвлечь от тоски по папе.

Мы развлекались обычным образом: таращились на рыб, следуя взглядом за красными, синими и фиолетовыми вспышками, носящимися по аквариуму. Хозяева дома, супружеская пара, всегда предупреждали нас об осторожности, ведь в аквариуме жили пираньи, которые могли бы нас укусить, если мы подойдём слишком близко. Мне всегда было интересно, правда ли они меня укусят. Допустим, я суну руку в воду, и что, они вот так прямо и обгложут её за считанные секунды, как в том старом кино, которое я видел однажды по нашему чёрно-белому телеку?

Естественно, это нужно было проверить.

Когда я приблизился к аквариуму и попытался ухватиться за его верхнюю кромку, чтобы подтянуться и окунуть руку, рыбы бросились прочь от стекла. Вообще-то я бы предпочёл поднять Робина, чтобы руку в воду сунул он, однако братишка уже научился любой ценой избегать моих игр и, наверное, разревелся бы.

Для своего возраста я был маловат, а потому аквариум оказался слишком высоким для меня. В поисках другой возможности я сообразил, что, вероятно, смогу втиснуться в щель между стеной и аквариумом и опереться ногой о плинтус. Я начал с того, что просунул в щель ногу, мой резиновый сапожок хорошо зацепился за край плинтуса, а я попытался пролезть в щель, которая расширялась по мере того, как я в неё ввинчивался.

Добравшись до верха, я посмотрел через стекло и увидел сквозь плывущую зелёную мглу крошечное личико моего брата, наблюдавшего за танцующей рыбкой. Я подтянулся. Соскользнул. Втиснулся поглубже.

Аквариум сдвинулся с места... затем ещё немного... а потом рухнул на Робина. Водно-стекольная лавина хлынула через порог, подобно цунами вырвалась из входной двери и посбивала всех с ног.

Я стоял спиной к стене и смотрел вниз на пол, усеянный стеклом, галькой, мокрыми водорослями и дёргающимися рыбами. Из центра этой мешанины торчали носки маленьких красных резиновых сапожек моего братика.

Что удивительно, Робин быстро поправился. Он отделался лишь несколькими порезами, и наутро его выписали из больницы. Врач сказал, что Робину повезло, ведь у него очень крепкое сердце.

Я же списал это на резиновые кости.

«Психовертикаль» – это история парне из британской глубинки, обретающем контроль над своей непростой жизнью, цепляясь на километровой высоте за исполинские скальные стены по несколько дней подряд. Двенадцатидневное одиночное восхождение на Эль-Капитан по маршруту «Скрытная стена» помогает Энди Киркпатрику понять, как детство в нужде, борьба с дислексией и нехватка уверенности в себе поставили его на путь экстремальных приключений.

Киркпатрик пишет захватывающе и очень увлекательно. Не нужно быть альпинистом, чтобы полюбить его непринуждённость, юмор висельника и честный, самоуничижительный стиль повествования. Эта книга – лауреат премии Бордмана – Таскера, которую присуждают выдающейся литературе о горах.

У Энди Киркпатрика репутация человека, ищущего маршруты, опасность которых реальна, а возвращение – под вопросом, и выбирающего самые сложные стены в Альпах и за их пределами. Он родился и вырос в многоквартирном доме в Халле, одном из самых равнинных городов Великобритании, и страдал тяжёлой формой дислексии, которую ему диагностировали только в 19 лет. Пытаясь извлечь из негатива пользу, Энди превратился не только в одного из самых опытных и мотивированных альпинистов в мире, но и в отмеченного наградами писателя.

Получив в 2008 году премию Бордмана – Таскера за книгу «Psychovertical», Киркпатрик был удостоен её вновь – в 2012 году – на этот раз за книгу «ColdWars». В 2014 году он сопровождал телеведущую BBC Алекс Джонс на восхождении по контрфорсу Лунного света в национальном парке Зайон в поддержку благотворительного проекта Sport Relief. Энди живёт в Голуэе и всё ещё активно ходит в горы.